“Украина – шестая страна в мире без рынка земли. И ничего страшного”, – Анна Ковальчук

АвторАнна Ковальчукаграрный журналист, эксперт Аналитического кластера “Украинская Фабрика Мысли”.


Согласно одному из самых растиражированных тезисов земельной реформы, в мире насчитывается шесть стран, в которых запрещен рынок земли. Это КНДР, Венесуэла, Куба, Таджикистан, Конго и оказавшаяся в этой сомнительной компании Украина.

На самом деле государств, где продажа сельхозземли де-факто не осуществляется, гораздо больше, и некоторые из них вполне благополучны. Например, в Канаде земли ограничено продаются в силу исторических обстоятельств, коренным народам, а в Израиле частным владельцам принадлежит ничтожно малая часть сельхознаделов, государство же сохраняет жесткий контроль над 93% территории. Но учитывая сложность коммуникационной задачи земреформы, простим реформаторам это преувеличение и примем, что Украина – шестая страна в мире, в которой не действует легальный рынок сельскохозяйственных участков.  

На этой безрыночной почве, на базе арендных отношений, сформировалась отрасль, которая за 20+ лет достигла выдающихся результатов. Нельзя сказать, что эти результаты обусловлены исключительно моделью превалирующей аренды, но стабильностью этой модели – безусловно. На сегодня АПК это 16% ВВП, 40% валютной выручки, один из крупнейших работодателей, стабильный налогоплательщик. Всем этим можно рискнуть, трансформируя базовый параметр отрасли, но нужно понимать – ради чего.

Так что же мы хотим улучшить рынком земли?

Возможно, первое место, которое занимает Украина по производству и экспорту подсолнечного масла?

Наше четвертое место в рейтинге экспортеров ячменя?

Третье по кукурузе?

Топовые позиции в рейтинге мировых поставщиков еще десятков аграрных номенклатур?

Почти 3 млн рабочих мест плюс еще несколько тысяч незакрытых вакансий в компаниях агросектора?

Тут должен прозвучать старый аргумент про экспорт продукции с добавленной стоимостью, производство которой должно обеспечить снятие моратория и полноценная собственность на землю. Но, во-первых, не все страны, в которых есть рынок сельхозземель, активно экспортируют агротовары 2.0.  Во–вторых, Украина уже несколько лет как успешно вошла в десятку поставщиков молочной продукции, производителей яиц, и тд, так что статус сырьевого придатка давно не актуален.

Экономический рост – еще один обещанный результат внедрения рынка земли. Безусловно, эффект низкой (нулевой) базы обеспечит прирост макропоказателей при даже минимальном количестве земельных сделок. Но это бумажное, статистическое богатство, что станет очевидным уже через год.  В тоже время, трансформация существующего аграрного уклада может спровоцировать снижение агропроизводства, пока участники рынка будут перестраиваться и изыскивать средства на выкуп земель. А снижение урожая от текущего уровня даже на 10%, при средней цене тонны в $150, это 1 миллиард совсем не лишних долларов.

Для баланса нужно оговориться, что животноводы, реализующие долгосрочные, как правило, проекты, действительно предпочли бы использовать землю на правах собственности, а не аренды. Но учитывая мировой тренд в сторону производства искусственного мяса, рациональней вкладываться не в пастбища, а в лаборатории.

Главный и единственный неоспоримый аргумент в пользу земреформы – попранные мораторием права условного владельца земельного пая. Да, люди, владеющие землей должны иметь возможность ее продать, это само собой разумеется. Но не обязательно ставить под угрозу всю работающую (и неплохо работающую) модель аграрного рынка, чтобы обеспечить это право. Покупатель паев, который не вызовет никаких нареканий, уже есть  – это государство Украина. Аргумент «у государства нет денег» тут несостоятелен, ведь согласно проекту Госбюджета аграрная часть подразумевает 4,4 млрд гривен, которые заложены на компенсацию процентов по кредитам на покупку земли. Если исключить из этой цепочки банк и напрямую выкупить землю у желающих ее продать, то из расчета 1000 долларов за гектар хватит на 170 тыс га. Учитывая, что продать на первом этапе по разным оценкам хотят не более 8-10% владельцев паев, то государство сможет за два года удовлетворить это предложение.

Здесь возникает вопрос цены продажи, которая якобы вырастет при условии разнообразия покупателей. Во-первых, гарантий опять-таки никаких. В странах с давно и либерально открытым рынком земли можно обнаружить предложения о продаже за весьма скромные 700- 900 долларов/га. Во-вторых, на первом этапе цены вряд ли вырастут пикообразно, так что продавцы первой волны объективно должны быть готовы к цене, приближенной к нормативной денежной оценке. И в-третьих, когда на кону риск недополучить несколько сотен долларов за гектар или угроза устойчивости отрасли и экономическому  суверенитету,  то выбор очевиден, если, конечно, мыслить государственно, а не точечно решать проблемы надстроек на Крещатике.

Позиция «за рынок» очень модная и молодежная. Сама ее придерживаюсь. Но если взглянуть на ситуацию не с позиций «себя в реформе», то мы увидим людей, 73% которых, согласно результатам соцопросов, вовсе не стремятся к рынку земли и отрасль, которая демонстрирует блестящие результаты в условиях отсутствия этого рынка. (тут же можно насладиться зрелищем правительственной команды, которая вогнала всех в хтонический ужас тезисом «иностранцы здесь и сейчас», а теперь пытается отыграть это).

20 лет моратория нельзя объяснить исключительно страхами, запугиваниями, ограниченностью аграриев. Если бы это было так, они не создали бы одну из самых успешных и устойчивых отраслей экономики и бизнес стоимостью миллиарды долларов. Так что мораторий – это скорее осознанная мера самозащиты участников сельхозрынка. Мера, возможно, чрезмерная, но кто их может в этом упрекнуть? 

Пытаться упразднить эту защиту, столь необходимую в их глазах, – это значит гарантировать себе сопротивление и подозрения в самых черных умыслах. Но если пойти путем восстановления доверия к госсистеме, судам, путем постепенного, но устойчивого роста благосостояния, снижения коррупции – то необходимость в моратории исчезнет и его отмена будет инициирована самими же нынешними его ярыми сторонниками.

Иллюстрация: Pixabay

Рекомендуем

Будущее городов: мэры или Кабмин. Кто прав?

Требования педагогов в бюджете-2020 фактически проигнорировали, — Юрий Гаврилечко

«Государство провоцирует фантастический рост коррупции, которого можно было бы избежать, правильно организовав систему отбора кадров», – Юрий Гаврилечко

Частная тяга – новая лазейка олигархов, – Александр Кава