stock-exchange-4878214_1280

Сколько миллиардов долларов потеряет экономика Украины за месяц карантина?

Автор: Алексей Кущучастник проекта Аналитический кластер «Украинская Фабрика Мысли», эксперт Института GROWFORD.


Украина в борьбе с эпидемией коронавируса пытается применять модели развитых страны (или динамично развивающихся). Речь идет о жестких ограничительных мерах, прямо или косвенно влияющих на остановку целых отраслей экономики либо на снижение их производительности.

Замедляется торговля, останавливается логистика и транспорт – наиболее мощные драйверы современного экономического роста. Бизнес сталкивается с дефицитным финансовым потоком и с незнакомым до сих пор кризисом предложения. Население теряет доходы в результате вынужденного простоя производства и текущую платежеспособность. То есть даже после завершения эпидемиологических мероприятий экономика просто так “не заведется”: совокупный спрос будет находиться на минимальном экстремуме, а сама экономика в изменившейся парадигме больше напоминает автомобиль с разрядившимся аккумулятором, который можно завести лишь с “толкача” или с помощью “прикуривания”.

И никто кроме государства роль “толкача” не выполнит. У собственников бизнеса (особенно малого и среднего) таких ресурсов нет. Именно поэтому ряд стран уже заявил о формировании экстренного антикризисного пакета мер, направленных на стабилизацию экономики: в Китае выделяют 175 млрд дол., в Италии – 25 млрд евро, в Польше эквивалент 50 млрд дол.

На данный момент бизнес-среда в Украине столкнулась с двумя базовыми шоками: шоком реализации, из-за чего уровень доходов либо критично сокращается, либо вообще обнуляется, и шоком постоянных затрат, которые в любом случае нужно формировать: проценты по кредитам, арендные платежи, налоги, зарплата персоналу и т.д.

Для компенсации этих потерь и амортизации кризиса государству нужны деньги, и много. А где их взять, если недопоступления в госбюджет по итогам первого квартала составят минимум 20%, и этот дефицит будет лишь нарастать (из-за резкого падения платежеспособности населения и сектора торговли, сокращения экспорта и импорта и, естественно, налоговых платежей). Прозвучат предложения взять очередной кредит у МВФ под еще более унизительные для страны условия, то есть зайти в ту же самую западню причинно-следственных связей: кризис – помощь МВФ – токсичные для роста экономики условия сотрудничества – еще больший кризис – помощь МВФ.

Из открытых источников

Но есть и другой вариант, назовем его теоремой Зеленского: немедленное начало переговоров с Лондонским клубом о реструктуризации госдолга перед частными кредиторами и Парижским клубом касательно долга перед другими государствами и МВФ. Условия реструктуризации могут и не включать списания части долга: для нас главное – увеличение срока погашения до 25-30 лет и снижение ставки купона до 2-3% годовых. К этому стоит добавить и реструктуризацию внутренних долгов по эмитированным ОВГЗ.

Здесь период обращения конверсионных облигаций, выпущенных вместо ОВГЗ, может быть меньше – до 10 лет, а ставка купона – плавающая, привязанная к индексу потребительской инфляции за год (январь-декабрь к аналогичному периоду прошлого года) плюс дополнительные 2-3%. Опыт подобной реструктуризации у Украины уже был в 1998 г., кстати, тоже после кризиса, пришедшего из Азии. Сколько денег это может принести? Сумму в 420 млрд грн, заложенную в бюджете на выплату долгов, называть бессмысленно. Речь может идти лишь о средствах, заложенных на оплату процентов (145 млрд грн) и сальдовый показатель погашения старых долгов минус привлечение новых (примерно 70-80 млрд грн).

Кроме того, стоит принять решение об увеличении планового дефицита бюджета с нынешних 2% ВВП до 4-5%, что принесет дополнительные 130 млрд грн Как их привлечь в условиях реструктуризации старых долгов и закрытия рынков капитала? Только задействуя ресурс госбанков и эмиссионный механизм НБУ.

Государство должно выпустить целевые “коронавирусные облигации”, которые купят госбанки и Нацбанк. Суммарно получаем фонд стабилизации экономики емкостью около 350 млрд грн, которые можно использовать как на поддержку бизнеса, так и на усиление социальной системы.

Какие это могли бы быть меры? Во-первых, освобождение предприятий от уплаты налога на прибыль за второй квартал и возврат уже перечисленных авансов. Во-вторых, освобождение населения от уплаты подоходного налога в течение второго квартала.

Кроме того, отмена ЕСВ для тех компаний, которые сохранят на время карантина уплату за простой не менее двух третей заработка наемных работников. При этом государство через специальный фонд могло бы компенсировать штатникам, остающимся в режиме простоя, оставшуюся одну треть среднемесячного дохода на время карантина. То есть произошла бы разноуровневая реструктуризация обязательств: вначале государство реструктуризировало свои долги перед кредиторами и получило финансовую фору в размере примерно 200 млрд грн, а затем примерно эта же сумма была использована для реструктуризации обязательств бизнеса и населения перед государством. И получился бы двойной кумулятивный эффект: не просто экономия 200 млрд грн расходов бюджета, а рецепция этих ресурсов населением и реальным сектором экономики.

Единственная сложность – процесс будет разноскоростным: высвобождение затрат на обслуживание долга происходит пропорционально графику погашения, а вливания средств амортизационного, антикризисного пакета должно произойти в течение второго и третьего кварталов текущего года. То есть без квазифискального участия НБУ тут никак. Не менее важно и снижение до 5-10% НДС, начисленного на социальные товары и услуги, что позволило бы минимизировать рост цен (на данный момент льгота по НДС введена лишь на медицинское оборудование).

На период действия карантина стоило бы отменить НДС на энергоресурсы, реализованные конечному потребителю: на нефтепродукты и природный газ – населению и бизнесу, на тепловую энергию – физлицам. С учетом того, что в герметичной монетарной модели “банки – НБУ” в системе выпуска депозитных сертификатов закрыто сейчас до 200 млрд грн, необходимо отвязать ставку по ним от учетной ставки НБУ, что позволит высвободить значительную часть этих средств и направить их в реальный сектор для стимулирования восстановления экономики.

Для этого необходимо выполнить несколько условий: государство должно запустить спецфонд компенсации процентной ставки по методу открытого окна для всех субъектов малого и среднего бизнеса (МСБ), в связи с чем сам фонд должен пополниться 20-30 млрд грн прибыли НБУ. Схему кредитной стимуляции нужно запускать уже после завершения карантинных мероприятий, так как на период вынужденного простоя выделение кредитов практически бессмысленно, а разблокировка ресурсов, связанных на данный момент депозитными сертификатами, в период паники чревата перетоком этих денег на валютный рынок с целью усиления курсовых спекуляций.

Что касается глобальных задач украинского бизнеса, то нынешний кризис – это очередная возможность задуматься о трансформации крупных сегментов экономики в закрытые промышленные кластеры на стыке науки, образования и производства с государственным структурообразующим элементом в центре для обеспечения эффективного трансферта технологий и инноваций. Но здесь не обойтись без системной госполитики. Как отмечал великий экономист Йозеф Шумпетер, “политической зрелости нельзя достичь без понимания, что меры, предпринимаемые в экономике, – это тоже политика”.

Вcкоре крупнейшие экономики мира возьмут курс на кластеризацию своих экономик, то есть перенос транснациональными компаниями стратегически важных отраслей обратно на родину. От импортозамещения развивающихся стран эта стратегия будет отличаться тем, что кластер нацелен не только на географическую локализацию производства товаров для собственных нужд, но и на их экспорт в страны-неудачницы, которые во время очередного раунда глобальной дефрагментации, вызванной уже не вирусом, а еще неизвестным нам “черным лебедем”, окажутся в еще более тяжелой фазе кризиса, чем Украина теперь. А это значит, что у нас есть лишь один путь: решение текущих проблем с помощью выверенных тактических шагов и выбор наиболее эффективной стратегии развития.

В ближайшее время государственные институты должны показать свою зрелость, субъектность и легитимность в глазах населения. Власть должна выбрать, что ей важнее: отдавать долги до последнего украинца или спасать экономику. Вызовы перед страной стоят беспрецедентные, и поэтому любая критика таких решений, как плановая эмиссия, реструктуризация, ограничение роста цен и т.д., будет звучать как критика мобилизации во время полномасштабной войны. Сейчас мы как раз вступаем в экономическую войну, а на войне как на войне.

Попробуем промоделировать потери экономики в случае если карантинные мероприятия пройдут в течение одного календарного месяца. За базу расчета возьмем показатель выпуска товаров и услуг в рыночных ценах, а также индикатор ВВП за 2018-й год. В дальнейшем, с учетом ориентировочного дефлятора, применяемого в 2019-м и планового дефлятора на 2020-й, а также с помощью оценочных коэффициентов сокращения предпринимательской активности в тех или иных отраслях экономики, попробуем оценить суммарный показатель потерь от эпидемии коронавируса и сопутствующих эпидемиологических и карантинных мероприятий.

Суммарно за 30 дней карантина, экономика Украины может потерять примерно 250 млрд грн в выпуске товарной продукции, услуг и работ и около 115 млрд грн ВВП (эквивалент 4 млрд евро). В оценку суммарных потерь включено и влияние на национальную экономику обвала мировых сырьевых рынков. В динамике роста валового продукта такая экономическая дисфункция вполне может привести к замедлению ВВП на 1,5-2% за год. Контроверсионный вопрос: сможет ли наша экономика пройти кривую V-образного падения/роста, когда экономический провал в 1-2 кварталах текущего года будет компенсирован адекватным по ускорению темпом роста экономики в 3-4 кварталах 2020-го? Ведь ситуацию ухудшает и надвигающийся бюджетный кризис.

За период с 01 января по 17 марта 2020-го, суммарные сборы налоговых органов составили 73,2% от плана, а таможни – 64,4% от плана. Общий недобор составил почти 62 млрд грн, и еще 5 млрд грн недобора по специальному фонду. Суммарно в казне пока недостает 68,8 млрд грн. Конечно, есть призрачная надежда, что за оставшиеся дни марта ситуация изменится и план будет выполнен, но с учетом введенного карантина шансов на такой позитивный исход практически нет. То есть у государства не будет хватать денег на выполнение социальных обязательства, не говоря уже о стимулирующий мерах по реанимации реального сектора. Мобилизационный потенциал нашей экономики по сути ограничен одним месяцем простоя. Сегодня все вторичные проблемы и сомнения автоматически отходят на второй план. У государства есть две стратегические задачи: сперва спасти жизни людей, а затем спасти реальный сектор экономики.

Масштаб вызовов формирует и масштаб ответов на них. В свое время США преодолели Великую депрессию с помощью формирования при президенте эффективного “мозгового центра”, включающего в себя лучших экономистов страны. Чтобы не повторять ошибки прошлых лет, когда в стране функционировало несколько бездарных и импотентных по генерируемым смыслам “центров”, такая точка соединения коллективного интеллекта должна состоять не из “единомышленников-подпевал”, тиражирующих уже обанкротившиеся на западе смыслы, а из представителей различных, порой противоположных концепций развития экономики.

Стране нужен качественный дискурс, а не компиляция чужого опыта, тем более что, принимая во внимание “инновационный” характер нынешнего кризиса, опыта как такового и нет. Ну и без Архитектора, формирующего на основе идей “мозгового центра” новую экономическую парадигму для развития страны, нам тоже не обойтись.

Иллюстрация: Pixabay

Материал из сайта 112.ua


Подписывайтесь на канал «Ukrainian Think Tank» в Telegram,  YouTube, страницу в Facebook.

Рекомендуем

20210415_134306

В Украине появятся «земельные ломбарды»

20210414_143254

Александр Кава: О бюджетах Минфина, восстановлении инфраструктуры Донбасса и скоростной ж/д

ac76dbe--q2cs7-fy1v5

Алексей Кущ: О нынешнем обострении на Донбассе, звонке Байдена

170464249_3385248488241711_4407335363461450307_n-528x352

Алексей Кущ: Почему “Большое строительство” оказалось большим пшиком?